Почему убивают смартфоны в ванне?
brandName1 убил россиянку ударом тока! brandName2 на секунду упал на живот: сына известной блогерши убило током в ванне! Россиянка уронила в ванну телефон и погибла. Четырнадцатилетнюю москвичку убило током в ванной. В Красноярске школьница погибла от упавшего в ванну смартфона. Жертв все больше: почему не стоит брать телефон в ванну?
Это лишь несколько заголовков на новостных сайтах. Журналисты любят жареные факты, но как бы то ни было, случаи гибели людей от смартфона на зарядке отмечаются. В этой статье я попробую провести небольшое расследование возможных причин подобных несчастных случаев.
Может ли убить 5 В?
Определенно можно сказать, что это крайне маловероятно. При таком напряжении, да еще и при постоянном токе для достижения опасного для жизни тока нужно, чтобы сопротивление в цепи снизилось ниже 100 Ом, при том, что ток должен течь по «опасному» пути через грудную клетку. То есть, придется как минимум оторвать от адаптера разъем и прикрутить провода к плотным металлическим браслетам, надетым на руки жертвы, лежащей в ванне с соленой водой. Или еще лучше — к двум гвоздям, забитым в грудную клетку. Такие случаи бывали: при неисправностях медицинских приборов, в гальванических цехах. В остальных случаях ток пойдет, минуя жизненно-важные органы и скорее всего вообще будет необнаружим за пределами корпуса телефона.
Да, я в курсе, что ток не течет по пути наименьшего сопротивления, а по всем возможным путям. Но здесь разница минимум в пару порядков.
Для зануд-2
В смартфоне есть и более высокие напряжения, чем пять вольт. На подсветке, например, 18 В. А за счет ШИМа и опасность этого напряжения существенно выше. Но выводов это не меняет: лишь малая доля тока будет течь снаружи корпуса, к тому же у источника, питающего подсветку, этот ток стабилизирован на уровне 20 мА.
Нет, причину смерти определенно надо искать в другом месте.
Блок питания без гальванической развязки?
В обсуждениях подобных случаев часто проскакивает идея, что «из экономии китайцы не делают гальваническую развязку».
Да, существует такой класс вторичных источников питания. В первую очередь это схема с гасящим конденсатором, в прошлом достаточно популярная для питания маломощных потребителей из-за своей дешевизны. Опасность этой схемы в том, что несмотря на безопасное выходное напряжение, между выходными клеммами и землей присутствует опасное напряжение. Если повезет, ток, протекающий через тело, ограничивается гасящим конденсатором, но величина этого тока близка к максимальному выходному току блока питания и в большинстве случаев опасна для жизни. В худшем — ток вообще пойдет мимо этого конденсатора.
К счастью, для телефонных зарядных устройств такая схема малопригодна, так как потребляет ток, почти равный выходному. Этот ток — реактивный, но с таким реактивным током можно мириться, пока он не превышает 100-200 мА, но не когда он 1-2 ампера. Ну а другая причина — солидные габариты конденсатора. Можно, конечно, совместить конденсаторный блок питания с понижающим импульсным преобразователем, но сложность такого устройства не будет сильно уступать стандартному импульсному блоку питания.
Все встречавшиеся мне телефонные «зарядки», включая примитивные зарядки кнопочных «Нокий» без стабилизации и еще более примитивные их китайские подделки, были обратноходовыми ИБП. Гальваническая развязка в таких блоках питания обеспечивается импульсным трансформатором. Обратная связь для стабилизации напряжения организуется либо через оптрон, либо через дополнительную обмотку трансформатора , либо по импульсам на первичной обмотке, либо вообще отсутствует, как в вышеупомянутых примитивных китайских поделках (впрочем, оригинальная зарядка от Nokia тоже не имела стабилизации). Экзотические решения типа контроллера ADP1071 или INN3264C со встроенной развязкой встречаются все чаще в связи с Quick Charge. Во всех случаях как таковая гальваническая развязка присутствует и нарушается она только Y-конденсатором, соединявшим «высокую» и «низкую» стороны по высокой частоте. Без этого конденсатора наводка на низковольтную сторону через межобмоточную емкость импульсного трансформатора слишком велика. Например, у смартфона с сенсорным экраном от нее сходит с ума сенсор. Но он и создает условия для легкого «пощипывания» при прикосновении к низковольтной стороне. А может ли ток через него убить, если одновременно схватиться за трубу или лежать в ванне?
Емкость этого конденсатора обычно не более 2200 пФ (часто — еще ниже, в районе 1000 пФ). Реактивное сопротивление на частоте 50 Гц, соответствующая емкости 2,2 нФ — 1,45 МОм, и соответственно, ток в цепи «сеть-конденсатор-жертва в ванне-земля» не превысит 150 мкА, что абсолютно безопасно. На самом деле, ток будет несколько больше из-за присутствия в цепи диодов, а значит и высших гармоник, но принципиально ничего не меняется: и это не причина летальных исходов. Также прикосновение в момент пикового напряжения при одновременном заземлении тела приводит к разряду конденсатора через тело, но энергия этого разряда — 0,1 мДж. Достаточно, чтобы слегка «куснуло», но совершенно недостаточно для убийства (для этого нужна энергия хотя бы в тысячу раз больше, 0,1 Дж).
Итак, исправный адаптер, включенный в сеть, ни при каких условиях убить не может. Значит, дело в неисправностях.
А теперь заглянем внутрь китайской зарядки
На этом фото — плата, извлеченная из классической китайской зарядки под российским брендом за 250 рублей, купленной когда-то в ларьке в подземном переходе. На первый взгляд, ничего особенного. Обратноход на микросхеме «все в одном» со встроенным ключом в восьминогом корпусе. Стабилизация — через дополнительную обмотку трансформатора. Не самый плохой экземпляр — по крайней мере, перед разборкой она без вопросов прослужила года три, и заявленные два ампера она держит. Но. что это? Где на плате помехоподавляющий конденсатор? Он должен быть: проблем с помехами на сенсоре не наблюдалось. Да вот он, SMD-конденсатор на обратной стороне (C2).
А должен быть вот таким.
В качестве Y-конденсаторов принято использовать специализированные конденсаторы, сделанные с упором на максимальную электробезопасность, с очень солидным запасом по напряжению. Они рассчитаны на работу при 250 В переменного тока, но способны надежно выдерживать несколько киловольт. Пробой такого конденсатора случается, пожалуй, только при прямом попадании ато́мной бомбы(с) молнии. Характерным визуальным признаком таких конденсаторов является то, что они окуклены толстым слоем изолирующей пластмассы, их маркировка имеет явное указание на применение (Y2 или более высоковольтные Y1) и включает массу значков всевозможных стандартов и сертификатов безопасности.
Поскольку такие конденсаторы не самые дешевые (не в последнюю очередь из-за стоимости прохождения этих бесчисленных сертификаций и одобрений), велик соблазн заменить их на что попроще. И в дешевых блоках питания частенько стоит какая-нибудь безымянная керамика на 630 В или киловольт. Этого мало, так как в сети иногда проскакивают импульсы, наводимые молниями, короткими замыканиями на высоковольтных ЛЭП и другими аварийными ситуациями. Несколько таких импульсов вполне способны «подпробить» такой конденсатор, особенно при его невысоком качестве, и самое страшное, что это никак не повлияет на работоспособность блока питания. При заземлении низковольтной части (например, через жертву, лежащую в ванне и пока ничего не подозревающую) через конденсатор потечет уже не только емкостный ток, но и ток утечки. Сначала незначительный, доли миллиампера, но вызывающий локальный нагрев диэлектрической керамики. С ростом температуры он тоже растет, и еще сильнее греет. Развивается тепловой пробой и цепь окончательно замыкается со всеми печальным последствиями.
Как оказалось, такой конденсатор — это еще не худший вариант. Ставить в такое место SMD-компонент вообще безрассудство. Такие миниатюрные многослойные конденсаторы гораздо менее устойчивы к импульсным перегрузкам, гораздо сильнее подвержены тепловому пробою, могут треснуть при тепловой деформации платы, с большой вероятностью давая полное КЗ. И в целом многослойные конденсаторы менее надежны из-за эффектов электромиграции. Маленькое расстояние между выводами и предположительно не смытый флюс под корпусом тоже не способствуют надежности и безопасности такого решения.
Y-конденсатор — не единственная проблема этого БП. Здесь нет практически никакого конструктивного разделения низковольтной части и высоковольтной. Нет даже прорезей в плате, предотвращающих пробой по стеклотекстолиту из-за его перегрева или налипания пыли на поверхность, и даже просто увеличенного зазора между их печатными проводниками, не говоря уж о каких-либо барьерах, которые могли бы предотвратить перебрасывание дуги между ними. Здесь также нет ни варистора на входе, ни предохранителя, так что он опасен не только в плане поражения током, но и тем, что выйдя из строя, он загорится. Помехоподавляющих элементов здесь тоже и близко нет, хотя это уже не про безопасность, а про, скажем так, культуру поведения в обществе.
Это то, что можно увидеть глазом. Никто, однако, не может гарантировать, что, например, импульсный трансформатор сделан с качественной межобмоточной изоляцией. Требования к ней ничуть не меньше требования к изоляции Y-конденсатора и оптрона, а последствия пробоя столь же опасны.
Надо сказать, это не худший вариант. «Классика жанра» выглядит как-нибудь так:
А зарядка «здорового человека» выглядит изнутри вот так (это, кстати, подделка под Samsung, но качественная):
Хорошо видна прорезь на плате, надежно разделяющая высоковольтную и низковольтную части в самом опасном месте, и вставленная в нее пластиковая перегородка. С другой стороны платы эта перегородка тоже есть. И есть хороший зазор на плате, в котором нет ничего, кроме оптрона и трансформатора.
Что делать?
Если вы — владелец смартфона, то в первую очередь внимательнее относитесь к тому, что пихаете в свой телефон. Зарядные устройства, подобные описанным выше, могут убить не только человека. Часто у них на выходе творится черте-чего: напряжение «гуляет» и «плавает», уровень пульсаций — запредельный. В случае выхода из строя они запросто утянут за собой и ваш гаджет. Ну и даже с самым лучшим и оригинальным зарядным устройством держитесь подальше от воды. Вода и 220 вольт — вещи малосовместимые.
Если же вы разработчик блока питания, то ваша задача — сделать хорошо. Если же от вас хотят сделать дешево, то урезать бюджет за счет безопасности — самое последнее дело.
А «хорошо» в данном случае означает надежную изоляцию низковольтной части от высоковольтной. Основа этой изоляции — расстояние. Если предполагается, что низковольтная часть доступна для прикосновения к ее токоведущим частям, расчетное напряжение изоляции должно быть 2,5-4 кВ. Достаточным минимум можно считать 6-8 мм, причем в этом зазоре не должно быть ничего, кроме элементов гальванической развязки. Желательно предусмотреть в этой зоне окно в маске, которое может быть закрыто «валиком» изоляционного компаунда, удлиняющим путь утечки по поверхности. Пробой по поверхности предотвращается прорезями на наиболее нагруженных участках платы. Особенно велик риск такого пробоя, если барьерная зона подвергается излишнему нагреву от сильно греющихся компонентов: их необходимо переместить подальше.
Зазор должен выдерживаться и между компонентами. При плотном монтаже нужно организовать дополнительную изоляцию: установить глухую перегородку из изоляционного материала между «высокой» и «низкой» сторонами, закрыть термоусадкой выводы и корпусы компонентов, находящихся под высоким напряжением, принять меры против взаимного смещения крупногабаритных элементов при толчках и ударах, дополнительно закрепив их компаундом. Хорошим вариантом, хоть и приводящим к неремонтопригодности, является и полная заливка блока теплопроводным компаундом.
Особое внимание нужно уделить выбору элементов, «перекрывающих» барьер гальванической изоляции. Ни о какой «самодеятельности» и применении компонентов не предназначенных для работы под сетевым напряжением и не имеющих соответствующей сертификации, не может идти речи, даже если это ваш любительский проект. Вообще же при разработке блоков питания для мобильных устройств, которые в процессе зарядки могут держать в руках, в идеале стоило бы ориентироваться на стандарт безопасности медицинского оборудования IEC60601-1 , рассматривая мобильный гаджет, как рабочую часть класса BF с доступной металлической частью. В соответствии с этим стандартом напряжение, на которое должна быть рассчитана изоляция, составляет ~ 4000 Вэфф, при этом ток утечки на пациента не должен превышать 100 мкА при штатной работе и 500 мкА при аварии. Впрочем, я реалист и прекрасно понимаю. Именно поэтому даже пользуясь качественным зарядным устройством, следует дополнительно избегать опасной ситуации.
Заключение
Предпосылки к несчастным случаям со смартфонами и водой создаются не самим фактом наличия напряжения. Для того, чтобы случилась трагедия, нужно стечение обстоятельств: конструктивные недостатки зарядного устройства, его неисправность и заземление тела жертвы посредством воды. Устранение хотя бы одного из этих факторов значительно снижает риск несчастного случая. Нет необходимости относиться к телефону, подключенному к сети, как к высоковольтному проводу под напряжением, но следует учитывать вероятность поломки сетевого адаптера и соблюдать определенную осторожность в тот момент, когда этот телефон оказывается у вас в руках, а в первую очередь — избегать использования зарядок непонятного происхождения из ближайшего ларька. Их опасность заключается не только в возможности получить электрический удар, но и в возможности возгорания.
- смерть
- опасность
- поражение током
- смартфоны
- техника безопасности
- Схемотехника
- Производство и разработка электроники
- Носимая электроника
- DIY или Сделай сам
- Электроника для начинающих
Как убить человека и остаться на свободе
Два года назад в Одессе на улице Канатной произошло умышленное убийство пожилого мужчины. Подозреваемый в совершении особо тяжкого преступления и его сообщник до сих пор на свободе …
Подробнее в эфире телеканала ODESSA LIVE
Добавить комментарий Отменить ответ
Последние новости
- ИНФОРМАЦИЯ
- Ответственность за поддельные COVID-сертификаты
- Невыносимые условия жизни одесских дворников
- Скандалы в детсадах Одессы
- Войны ОСМД и управляющих компаний Одессы
БЕСПЛАТНАЯ ПОМОЩЬ
Президент Украины
- Об обращении граждан
- График приема граждан
- Подать петицию
Уполномоченный по правам человека
- График работы
- Кто и когда может обратиться к Омбудсмену?
- Какие обращения не подлежат рассмотрению?
- Порядок подачи обращений к Омбудсмену?
Городской голова г. Одессы
- Контактная информация:
- График приёма
- Единый центр обращения граждан
Губернатор Одесской области
- График приёма граждан
- Личный приём
- Горячая линия
Национальная ассоциация защиты прав граждан
«Я точно знаю, как рождается это желание — убить человека»: как прошла театральная акция в поддержку сестер Хачатурян
27 июня в Театре.doc прошла акция солидарности «Три сестры» в поддержку сестер Хачатурян: три девушки, одна из которых несовершеннолетняя, убили своего отца, который несколько лет истязал их.
«Отдел боли» Театра.doc ( часть команды, специализирующаяся на гражданском театре. — Прим. ред ) собрал акцию из материалов дела сестер Хачатурян и других историй о насилии.
«Мне бы хотелось, чтобы, несмотря на весь ужас и драматизм текста, люди постарались преодолеть свой страх. Необязательно говорить об этом в зале, нужно лишь выработать собственное отношение к этому и главное — перестать бояться. Для меня важность этой акции состоит в объединении, в идее сестринства, взаимоподдержки, помощи», — поделилась журналистка Дарья Донина, соавтор акции «Три сестры». Вместе с ней над мероприятием работали сотрудницы Театра.doc: режиссер Зарема Заудинова, актриса Дарья Башкирова, и сотрудница «Отдела боли» Дарья Баранова.
Агентство социальной информации записало монологи участниц акции: о пережитом насилии и о том, как психологические и физические травмы могут подтолкнуть человека к мыслям о мести.
Дарья Башкирова, актриса
Мне было 15, когда я очень сильно влюбилась. Он был старше меня на пять лет. Я не могу вспомнить, когда мы от очень большой и счастливой (как мне тогда казалось) влюбленности спустились в то, откуда я потом уносила ноги. Все это длилось 8 лет. Эпизоды были разные: мог таскать меня за волосы, доводил меня до истерик. А потом он просил прощения.
Мне стало казаться, что меня не любят, потому что я недостаточно хорошо выгляжу. Что я очень высокая и занимаю слишком много места. И я пошла худеть, занималась спортом месяц.
Однажды мы ругались. Он сидел на краю ванны, я стояла перед ним. У него было абсолютно спокойное выражение лица, он просто слушал, как я говорю, что мне что-то не нравится. И посреди этого всего с абсолютно спокойным выражением лица дал мне кулаком под дых. Это очень подлый и действенный способ заткнуть. Потому что когда тебя бьют под дых, у тебя спирает дыхание, и дальше ты все силы тратишь на то, чтобы восстановить его. Но у меня тогда только начал появляться пресс, поэтому я сгруппировалась — у меня не сперло дыхание. Вместо того, чтобы подумать нормально ли то, что меня бьют под дых, я лишь подумала, какой у меня классный пресс!
У этой истории относительно хороший конец, потому что через пару лет я получила по лицу и ушла. Я нашла в себе силы уйти. Он говорил, что меня боится.
Я думала, как же это так, почему он меня боится, если он меня бил. А потом поняла: он боится, что я буду об этом говорить. Поэтому я об этом говорю .
Алиса Таежная, кинокритик
Мне было 17 лет, когда я начала встречаться с парнем. Как многие неуверенные в себе девочки тинейджерского возраста, я хотела встречаться с человеком постарше, чтобы стать умнее, набраться с ним волшебных знаний, как устроен мир. Моему молодому человеку на тот момент было 25-26 лет. В начале он активно ухаживал за мной, делал комплименты. А потом постепенно стал критиковать и унижать…
Потом начал очень сильно ревновать, ведь когда я училась в университете, у меня очень много было друзей. Мы были с ним довольно долго — 2 года, я мечтала с ним записать альбом: у меня был хороший голос, а он хорошо играл на синтезаторе. Я очень ждала записи альбома, и чем больше ждала, тем громче и страшнее становились наши ссоры. Рукоприкладства в тот момент не было, но один раз бросил об стену мобильный телефон. Наверное, тогда я впервые очень сильно напряглась.
Я сказала об этом маме. Мама ответила: «Алиса, никакой ты альбом с ним не запишешь», и рассказала историю про мою бабушку, муж которой устраивал ей бесконечную выволочку с побоями и унижениями. Все началось с какой-то легкой критики, а бить стал только после того, как бабушка родила первого ребенка и стала окончательно уязвимой.
Зарема Заудинова, режиссер Театра.doc
Я наполовину чеченка. Когда мне исполнилось 12 лет, мама решила, что мне надо познакомиться с родственниками. Грудь у меня уже выросла, и задница тоже — я была абсолютно сформировавшейся девушкой с мозгами 12-летнего ребенка.
Когда я приехала, там был двоюродный брат, ему было 30 лет. Он был чемпионом края или района по боям без правил. Он закончил университет с красным дипломом, и вообще он был очень классным. В доме у них висела груша. Однажды, когда никого не было дома, он сказал: «Давай я тебя научу?».
Он надел на меня перчатки и показывал, как надо бить, а потом начал меня сжимать, кусать за шею, ухо. Я не понимала, что происходит, начала кричать, но дома никого не было. Я начала вырываться, но не могла, потому что он был 30-летний взрослый мужик… А потом кто-то пришел домой. И я убежала.
Я никому не стала об этом рассказывать, потому что мне никто бы не поверил.
Потом не выходила из комнаты целыми днями и читала. Когда спрашивали, почему я не выхожу целый день, я отвечала: «Вы знаете, я так люблю читать!».
Потом мама сказала, что я должна поехать учиться в город и жить у этих родственников. У мамы не было денег, чтобы снимать мне квартиру. Тогда я достала бабушкин «Димедрол»… Меня откачали. И только в марте этого года я поняла, почему я сожрала этот «Димедрол»: каждую секунду мне было страшно и стыдно .
Елена Костюченко, журналистка
Три года назад мне позвонили из подмосковной больницы, назвали имя человека и спросили, кем он мне приходится. Я не могла сказать, что 10 лет назад этот человек пытался меня изнасиловать. Я ответила, что знаю его. Врачи сообщили, что у него инсульт, и они обзванивают телефонную книжку: “Может быть, вы приедете, навестите?”. Я согласилась.
Меня встретили, завели к нему в палату. Я его, конечно, узнала, и он меня тоже узнал. Я села на свободную койку, и мне даже сказать было нечего, я пришла просто на него посмотреть.
Через 10 минут зашли в палату и сказали: «Может, вы погулять с ним хотите?». Я опять согласилась. Его поднимают, переваливают на инвалидную коляску. Он парализован, привязан к креслу ремнями и, несмотря на это, пытается повернуть шею и понять, куда это я его везу. 20 минут я его катала, потом повезла обратно. Потом меня попросили забрать его недели через две. Естественно, я там больше не появилась.
Этот человек был другом нашей семьи. Когда он напал на меня (а у него такие огромные кулачища) он разбил мне нос и губу. У меня потекла кровь. И он, увидев мою кровь на нем, пошел мыться в душ — брезгливый был такой человек… А я схватила его телефон и успела позвонить маме. Когда я слышу истории про насилие, я понимаю, какая я везучая.
Юлия Ауг, актриса
Сначала был очень счастливый брак. Это длилось несколько лет, а потом мой муж ушел от меня, сказав, что хочет другой жизни. Ушел к моей лучшей подруге.
Я сидела на кухне и курила. Он пришел и тоже закурил. Я у него спросила: «Скажи, пожалуйста, зачем ты это делаешь? Ты же видишь, что твоей маме больно [из-за развода]». Он взял сигарету и стал прижигать мне к руке. У меня вот здесь вот (показывает на руку) есть два шрама. Я не могла кричать, потому что боялась разбудить свекровь. Я спросила Степана: «Ты понимаешь, что мне больно?». Тогда он меня ударил по лицу. Мне всю жизнь казалось, что папа научил меня драться, что я могу ответить. Но выяснилось, что после такого удара ответить невозможно. Наверно, это называется нокаут.
Когда я пришла в себя, я тоже попыталась ударить его. А он меня схватил, потащил в ванную комнату и стал бить лицом об край ванны. Бил, пока моя кровь не залила всю ванную комнату. И ушел спать. А я остаток ночи мыла ванную, чтобы никто из проснувшихся не увидел этой крови.
Под утро я поняла, что у меня нет лица: нос сравнялся с щеками и глаз тоже не было. Я попыталась это загримировать, но не очень хорошо получилось. Когда все проснулись, стали делать вид, что они ничего не замечают, что у меня нормальное лицо. Только моя трехлетняя дочь спросила, что со мной. Я сказала ей, что заболела.
Светлана Александровна, моя свекровь, которую я очень боялась расстроить, спросила меня: «Ты, наверное, ночью в ванной упала и ударилась, да?». Я сказала «да». Она мне принесла «Троксевазин» и сказала, что надо намазать, пока синяки свежие…
Я спала в комнате дочери на полу. Точнее даже не спала, а обдумывала, как я убью Степана. Я до сих пор помню, как я, взрослый 29-летний человек, серьезно обдумывала способы убийства человека, который меня избил.
Я абсолютно точно знаю, как рождается это желание — убить человека .
Катрин Ненашева, художница, акционистка
Катрин рассказала о том, как подверглась пыткам на территории т.н. «Донецкой народной республики»
Завешенное окно, закрытая комната, тихо, ничего не видно и не слышно. Главное, что не слышно себя. Внутри только страх есть. Твои легкие — это страх, твои кончики пальцев — это страх, твои кисти рук — это страх, твое чертово тело — это страх. Тогда я очень хотела умереть. Я даже лего в шестом классе на Новый год меньше хотела, чем тогда умереть.
Они называли себя офицерами, полицейскими, говорили, что защищают родину, «а за родину нужно страдать!». На меня надели мешок черный, наручники, в грузовике уже стали избивать. Потом был кабинет. Меня били лицом об пол, об углы стола, таскали по полу. У меня не было крови. Потому что, когда твой абьюзер — это государство, он знает, как бить так, чтобы твоя голова не растекалась кровью по кафелю. В какой-то момент он спросил меня: «Чей Крым?». Я сказала, что Крым находится на территории РФ. Это был неправильный ответ. Тогда он стал меня душить, и очень долго душил. А потом он мне говорит: «Ты ложись на мой рабочий стол и поспи. А если не будешь спать, расстреляю».
Уже много времени я живу с одним вопросом. Это очень странный вопрос ( Показывает листок с надписью «А если отомщу?»).
Мой психолог мне говорит, что если продумывать сцены убийства своего насильника, тебе будет становиться легче . Это такая терапия».
Фотографии предоставлены организатором акции.
Подписывайтесь на канал АСИ в Яндекс.Дзен.
«Семь секунд, чтобы убить человека». Репортаж с фронта о жизни под огнем
Жители прифронтовых сел и городков снова сомневаются, есть ли у них шанс на мирную жизнь.
ВВС News Украина побывала на крайних позициях военных и в поселках на линии фронта.
«Может, не нужна нам эта картошка?»
«Пока Северный поток-2 не достроят, войны не будет. А дальше Путин может пойти», — рассуждает 72-летняя Неля Малимонова из села Гранитное Донецкой области. Она хорошо ориентируется в международных новостях.
Женщина стоит во дворе своего дома на холме над оврагом. Рядом течет река Кальмиус. А на противоположном холме — уже неподконтрольная территория. От двора женщины до линии разграничения — около 300 метров. А до границы, где скопились российские войска, около 60 километров.
Разрешить контент Google YouTube?
Этот материал содержит контент, предоставленный Google YouTube. Мы просим вашего разрешения до загрузки, потому что он может использовать кукис и другие технологии. Вы можете ознакомиться с правилами кукис и политикой личных данных Google YouTube, прежде чем дать согласие. Чтобы увидеть этот контент, выберите “Согласиться и продолжить”.
Согласиться и продолжить
Внимание: Контент других сайтов может содержать рекламу.
Контент из YouTube окончен, 1
Неля считает, что Владимиру Зеленскому нужно жестче защищать интересы Украины. Как это делает Владимир Путин, когда речь идет о России.
Она работала учительницей, сейчас на пенсии. После смерти мужа осталась одна. Дети — далеко. Во время активной фазы войны два года жила без электричества. Сейчас Неля готовится переехать в дом милосердия, который волонтеры общественной организации «Международный центр поддержки» создали в Гранитном.
Говорит, что еще одну зиму в холодном доме не выдержит. Холод, одиночество и бедность беспокоят ее так же, как и возможность военного вторжения России.
«Не хочу, чтобы была война. Она ни к чему», — говорит Неля.
По ее словам, Гранитное — село особенное для Украины. Почему? «У нас на кладбище маленькие дети похоронены. Трое. Погибли в войну», — объясняет она.
Местные сомневаются, начинать ли весенние работы в огороде.
«Мы с мамой сажали картошку. Она мне говорит: доченька, а может, не нужна нам эта картошка? Если будет война, зачем нам огород?» — рассказывает местный социальный работник Наталья.
Она помогает Неле и другим пожилым людям в Гранитном. «Я не раз хотела уехать, но в самый разгар войны ухаживала за лежачей бабушкой. Как ты ее бросишь? Это же живой человек. Дочь коровы держит. Тоже не бросишь. А потом дали свет — так и остались» — говорит Наталья.
«Войны я уже не боюсь. Я живу в таком месте, что уже ничего не боюсь», — признает она.
Неля Малимонова и Наталья все-таки засадили свои огороды в Гранитном — посадили картофель и овощи.
Боевой госпиталь на границе
«На переднем крае ситуация существенно не изменилась. Сказать, что было значительно тише в течение последнего года, я не могу», — рассказал ВВС командир одной из бригад, удерживающей участок фронта в Донецкой области. Он попросил не указывать его имя.
На Донбассе в этом месяце погибли по меньшей мере десять украинских военнослужащих. По подсчетам ВВС, с начала года украинская армия уже потеряла 33 своих бойца.
Из мирных жителей с начала перемирия, которое заключили в июле прошлого года, 12 человек погибли, 36 получили ранения.
«Точно знаю, что Россия перемещает мобильный военный госпиталь ближе к границе со стороны Донецкой области. Это свидетельствует о том, что они готовятся к каким-то активным действиям, потому что рассчитывают потенциально на потери», — подчеркнул офицер. Для него это самый тревожный сигнал из всех данных разведки о скоплении тактических батальонных групп РФ на украинской границе.
Обострение побуждает Украину готовиться к разным сценариям. Включая полномасштабное военное вторжение со стороны РФ.
Правда, Россия отмечает, что имеет полное право свободно перемещать свои войска на своей территории. Она объясняет свою необычную военную активность на границе с Украиной учениями НАТО Defender Europe 2021, которые проходят в 12 странах Европы, в частности в Польше и Балтии.
Впрочем, какой-то чрезвычайной военной активности с украинской стороны не наблюдается. Во время поездки вдоль линии фронта ВВС видела одну колонну военной техники за пределами 25-километровой зоны отведения тяжелых вооружений.
Возле Кураховского военкомата небольшие очереди мужчин в штатском. По их словам, их вызывают для воинского учета. Это нужно делать раз в год. Те, с кем мы общались, связывают вызовы в военкомат с угрозой со стороны России. Впрочем, военные отрицают эту связь.
Бензопилы, снайперы и дроны
Украинские военные на передовой сейчас особенно опасаются двух вещей — снайперов и вражеских беспилотников, сбрасывающих гранаты. К этому прибавляются обстрелы из стрелкового оружия, РПГ, пулеметов, 82-миллиметровых минометов.
Офицеры и солдаты, несущие службу на крайних позициях, хорошо различают звуки вражеских дронов и наблюдательных беспилотников ОБСЕ. Иногда это вопрос жизни и смерти — из-за гранат, которые дроны противника могут сбрасывать на военные позиции. Нам самим пришлось прятаться в окопы при приближении беспилотника.
«Если у него семнадцатый ВОГ, то дальность броска гранаты достигает 12 метров», — комментировали военные пролет беспилотника.
Один из них пообещал в шутку накрыть гранату своим телом, если она полетит в окоп.
Позже выяснили, что это был дрон ОБСЕ. Но немного дальше заметили еще один. Тот принадлежал противнику украинской армии. Впрочем, чаще всего гранаты сюда попадают не с помощью дронов — а в результате обычных обстрелов. На этих позициях украинские военные вслушиваются не только в звуки дрона и оружия. Очень часто звуком окопной войны является бензопила.
Армейцы на крайней позиции объясняют — противник заготавливает древесину для отопления блиндажей. А вот к чему еще готовятся по ту сторону линии разграничения — неизвестно. И этот вопрос, без преувеличения, все больше интересует весь мир.
Можно ли рассмотреть признаки возможного военного вторжения или возобновления военных действий на переднем крае фронта, откуда до границы с Россией еще несколько десятков, а то и полсотни километров?
«Находясь на этой позиции, мы слышим передвижение тяжелой техники. Как они укрепляют блиндажи. Перемещение здесь нельзя увидеть, потому что противник в окопах находится», — объясняет пресс-офицер Операции объединённых сил Евгений Алхимов.
«Есть ли признаки того, что может быть большая война? Основной признак — это скопление войск. В любом случае мы готовы к этому», — говорит он.
Это типичный ответ всех военных, с которыми мы общались: они уверяют, что готовы к любому развитию событий в ближайшие месяцы.
Пока же одну из наибольших угроз на фронте представляют профессиональные снайперы, работающие со стороны пророссийских сепаратистов.
«Они могут по два дня оставаться на одном месте, ожидая, когда в конкретное окно блиндажа посмотрит украинский военный. Далее им достаточно всего нескольких секунд, чтобы убить человека», — объясняет Евгений Алхимов.
«Убили одного парня, который подошел поменять аккумуляторы в тепловизоре. Это произошло за семь секунд».
Пока война на Донбассе проявляется так. Смогут ли Неля и Наталья из Гранитного спокойно собрать скромный урожай на своих огородах в этом году?
На фронте и рядом с ним все очень надеются, что так и будет. Здесь не боятся звуков оружия. Потому что знают, что такое настоящая война.
Хотите получать самые важные новости в мессенджер? Подписывайтесь на наш Telegram или Viber!